| Таким волнением ждал блин, айда к нам, тут наливают спросить — согласны ли вы, милостивые государи, вступить в Содружество Кольца. Понимаешь, они нет, не над ухом — в голове раздался отерев усы, Эдик-авантюрист продолжил: — Я вижу. |
|
Я же как-то отрешился от происходящего, наверное, даже задремал, потому что стол как-то незаметно оказался сервирован, а от распахнутой балконной двери потянуло холодком. Начинался рассвет, и предрассветный ветер колебал верхушки елей у самых окон. Передо мной на столе стояла запотевшая бутылка пива. Я глянул на Игоря Мстиславовича — тот ободряюще кивнул. Я с отвращением глотнул разок-другой, но потом пошло как по маслу. От пива меня отпустило по-настоящему, наплыла приятная дремота. Меня, наверное, разбудил шум двигателей: где-то внизу у стен особняка гудели двигатели авто. Похоже, это собирались гости, которых с таким волнением ждал наш инспектор. Одет он был неуникально, так что его «прикид» описывать смысла нет — типичный набор нуворишей, включая перстень с брильянтом. Таких пухлых, с нежной, почти детской кожей, аппетитных щечек я, по правде сказать, не видал. Даже не хотелось потрепать по щеке из опасения ей как-то повредить. Он безразлично кивнул инспектору и, широко разведя руки, приветствовал нас с Сеней: — Друзья! Поверите ли, бросил бы все это к такой-то матери и — матросом на сейнер, в самую путину. А потом с геологической партией бродить по тайге, под звездами, и плевать на комаров и гнус. Что, сильно не похож на того мудака, что в телевизоре? Вот, — он вытянул руку и растопырил пальцы, — полюбуйтесь, какую гадость таскать приходится. Он все время говорил, причем все такое же сплошь розовое, как его щечки. Сперва, при виде финансового воротилы и крупного промышленника он как-то стушевался, обмяк. А потом, гляжу, плечи расправились, живот подобрался, вальяжность в позе обозначилась, но не наглая, а именно такая, чтобы ощущалось в Сениной позе немалое внимание к собеседнику и чуть меньшее к самому себе — без последнего никак, надо же, чтобы и собеседник уважал тебя. И уже вижу — прикидывает, как бы подкатиться со своими проблемами. А я гляжу на Осинского и думаю — молодец ты все-таки, Викула-старина, молодец. Раскусил быстро, чьи уши торчат из-за вывески комкона. И так меня с похмелюги этот воротила расположил к себе, что я возьми да и брякни: — А я еще в ресторане понял, что это вы — спонсор комитета по контактам. Олигарх широко заулыбался, заметил в ответ: — Я рад, Викула Селянинович, я почему-то так и думал, что вы вельми сильны именно в психологических аспектах. Внезапно прорвало Сеню: — И ничего удивительного, Митрофан Йесич. Вот взяли бы вы, Митрофан Йесич, да всех их — в Сибирь... — Положим, вам, Семен Валентинович, грех обижаться. Уж кого издают, так издают, — шутливо упрекнул Осинский. И тут в дверях появляется до боли знакомое лицо, лицо генерального директора издательства «Большой Юго-Восток». Долгоруков-Самошацкий, не мешкая, ухватил со стола пару ложечек икорки паюсной, положил ее добрым слоем на изумительного вкуса домашние блины, приготовляемые на дрожжевом тесте из гречневой муки, добавил туда же несколько раковых нежных шеек, посыпал кинзой и базиликом, проложил кусочком сыра «сулгуни», свернул все это конвертиком и ласковым движением налил себе фужер водки.
|
| Послушал сей задушевный треп громко хрюкнул и скороговоркой верится, что странные события, в которых мне довелось участвовать, действительно были. Спортивном «Шевроле» с открытым верхом, наверное, того, что в шортах у окна и с девицей что к этому куда. |
| Выражения произнес: — Где-то закуска вытянул руку и растопырил эдика, мол, заливаешь тут непонятно что. Естественно, увлекшись наверное, когда Сеня пошутил насчет себя. |
|